Show Less
Restricted access

Slavische Geisteskultur: Ethnolinguistische und philologische Forschungen. Teil 2

Zum 90. Geburtstag von N.I. Tolstoj

Series:

Edited By Anatolij A. Alekseev, Nikolaj P. Antropov, Anna Kretschmer, Fedor B. Poljakov and Svetlana M. Tolstaja

Der zweite Band der Wiener Konferenz (2013) anlässlich des 90. Geburtstages von Nikita Il’ič Tolstoj († 1996) zur traditionellen Volkskultur und zur Sprachgeschichte der Slavia Orthodoxa, den beiden Hauptsträngen der Forschungsarbeit des bedeutenden Moskauer Philologen, enthält die sprachgeschichtlichen Beiträge seiner Kollegen, Mitarbeiter und Schüler. Die versammelten Beiträge dieses Bandes sind in slavischen Sprachen verfasst.


Второй том конференции в Вене (2013 г.), приуроченной к 90-летию со дня рождения Н. И. Толстого († 1996) и посвященной традиционной народной культуре славян и языковой истории Slavia Orthodoxa, двум главным направлениям исследований выдающегося московского фи- лолога, включает в себя работы его коллег, сотрудников и учеников по вопросам языковой истории.

Show Summary Details
Restricted access

А. А. Алексеев (Санкт-Петербург) - Из истории древнерусской экзегезы

Extract

| 29 →

А. А. Алексеев (Санкт-Петербург)

Из истории древнерусской экзегезы

Перевод Библии был одним из факторов просвещения европейских народов в первом тысячелетии христианской эры. В римском патриархате переводы использовали для домашнего назидательного чтения, в православном мире – для богослужения. Библия становилась предметом осмысления и нуждалась в каких-то инструментах для этого. Их тоже можно было переводить или создавать по надежным образцам, окружая Библию в новой среде вспомогательными текстами. Первым таким инструментом была проповедь, сопровождавшая литургическое чтение Писания. Оригинальные проповеди появились в восточнославянской среде рано и отличались литературными и богословскими достоинствами. «Слово о законе и благодати» киевского митрополита Илариона представляет собою развитие мысли апостола Павла: приняв христианство, восточные славяне стали новыми сынами обетования вместе с первыми христианами, а не сынами закона по договору, как иудеи. Источник образного сравнения находится в Послании галатам 4.22–5.1, которое до введения в богослужение иерусалимского устава читалось в Рождество Богородицы, 8 сентября, будучи в дальнейшем заменено чтением Филип 2.5–11 (Алексеев 1999a). Дискуссия о времени произнесения «Слова» исходила из этой более поздней литургической практики, потому не могла прийти к правильной дате произнесения проповеди и ее экзегетической роли. В отличие от последующих восточнославянских писателей Иларион пользовался греческими источниками (Thomson 1978, 1983) и проявил мастерство в их интерпртации, так что его произведение представляет собою органическое целое.

Другой яркий автор начальной эпохи, Кирилл Туровский, посвятил свою проповедь притче о злых виноградарях (Мф 21.33–41); она читается в 13-е воскресение после Пятидесятницы и на утрени понедельника Страстной недели. Но процитировав стих 21.33, проповедник вслед за этим переключился на притчу о слепце и хромце, которая не входит в состав Евангелия и была заимствована им из какого-то другого источника, каким в конечном ← 29 | 30 → счете мог быть Талмуд (Еремин 1925).1 В целом притча получает то же самое истолкование, какое дали ей раввины: слепец – душа, хромец – тело, но аргументация построена и на новозаветных источниках. В конце гомилии возникает на одно мгновение тема евангелиста Матфея: «сын добра рода – Иисус». Загадочным представляется то, что прямо ссылаясь на Матфея, проповедник считает сам и внушает этот свой взгляд слушателям, что разбираемый им текст является частью Нового Завета. Действительно, наблюдается некоторое сходство двух сюжетов, ибо их действие развертывается в виноградниках (Snodgrass 1983: 23), но такое их соединение не отмечено исследователями христианской письменности ни в одном другом случае (Подскальски 1996: 248–251).2 Повествование Матфея, христологическое по своему богословию, заменяется отчетливо эллинистической дихотомией души и тела, как толкуется эта притча в Талмуде и других древних источниках (Wallach 1943). Эта тема, несомненно, была ближе новоиспеченным монотеистам, однако нет возможности решить, каким образом произошла столь удивительная подмена. Проблема не становится проще, если считать, как это иногда делают (Сон Джонг Со 2003), что Кирилл позаимствовал свой материал из «Пролога» (т. е. краткого сборника житий), где причта о слепце и хромце помещается под 28 сентября и тоже с отрывками из Матфея. В сентябре по византийскому литургическому уставу читается Лука, следовательно, материал из Матфея не был первичным в данном случае. Нужно отметить, что своим литературным характером это произведение похоже на древнерусский перевод истории Варлаама и Иоасафа, который появился в это же время и также насыщенным многочисленными интерполяциями (Лебедева 1985).

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.