Show Less
Restricted access

Slavische Geisteskultur: Ethnolinguistische und philologische Forschungen. Teil 2

Zum 90. Geburtstag von N.I. Tolstoj

Series:

Edited By Anatolij A. Alekseev, Nikolaj P. Antropov, Anna Kretschmer, Fedor B. Poljakov and Svetlana M. Tolstaja

Der zweite Band der Wiener Konferenz (2013) anlässlich des 90. Geburtstages von Nikita Il’ič Tolstoj († 1996) zur traditionellen Volkskultur und zur Sprachgeschichte der Slavia Orthodoxa, den beiden Hauptsträngen der Forschungsarbeit des bedeutenden Moskauer Philologen, enthält die sprachgeschichtlichen Beiträge seiner Kollegen, Mitarbeiter und Schüler. Die versammelten Beiträge dieses Bandes sind in slavischen Sprachen verfasst.


Второй том конференции в Вене (2013 г.), приуроченной к 90-летию со дня рождения Н. И. Толстого († 1996) и посвященной традиционной народной культуре славян и языковой истории Slavia Orthodoxa, двум главным направлениям исследований выдающегося московского фи- лолога, включает в себя работы его коллег, сотрудников и учеников по вопросам языковой истории.

Show Summary Details
Restricted access

Светлана Менгель (Halle / Saale) - Универсальная матрица латинского для описания языков в западноевропейской грамматологической традиции XVI–XVIII веков (на примере отражения категории падежа в «русских» грамматиках)

Extract

| 181 →

Светлана Менгель (Halle / Saale)

Универсальная матрица латинского для описания языков в западноевропейской грамматологической традиции XVI–XVIII веков

(на примере отражения категории падежа в «русских» грамматиках)

Как известно, при зарождении западноевропейской научной мысли и ее последующем развитии в течение XVI–XVIII веков латинский язык служил не только языком науки, но считался «прародителем» всех существующих языков. В дискурсе возникающего интересса к отдельным национальным языкам при создании их первых грамматик грамматическое описание было призвано осуществляться по образцу латинской грамматики, а грамматические категории латинского языка аплицировались в языковую систему языка описываемого.

В предлагаемой статье делается попытка представить такую практику грамматического описания на примере категории падежа существительных. При этом особое внимание уделяется первым церковнославянским и «русским» грамматикам, представленной в них терминологии и следующим отсюда далеко идущим выводам, позволяющим, на наш взгляд, пополнить имеющиеся знания о дискурсе формирования русского литературного языка нового типа в первой трети XVIII века.

Непосредственными, «прагматическими», причинами для создания грамматик отдельных языков в XVI – начале XVIII веков нередко служили миссионерские цели. К одним из первых таких грамматик, безусловно, относятся три грамматики армянского языка, составленныe иезуитами и опубликованныe в относительно короткий период времени одна за другой в Риме, резиденции Ордена Иезуитов: в 1624 году – автор грамматики итальянец Франческо Ривола (Rivola 1624), в 1645 году – автор Клеменс Галанус (Galanus 1645) и в 1675 году – автор грамматики константинопольский армянин Иоанн Холов (Агоп) (Holow 1675). Метаязыком всех трех грамматик является, соответственно, латинский. Собственно первые попытки «переоформления» армянского языка по образцу латинского были предприняты уже в XIV веке ← 181 | 182 → в переводах миссионеров-доминиканцев во главе с Варфоломеем Болонским, которые явились в Армению и обосновались там с целью склонить армян к унии с римско-католической церковью. Их миссионерская деятельность не увенчалась успехом, т. к. миссионеры недостаточного владели армянским языком. Сам Варфоломей признается, что переводил религиозные книги на язык, которого не знал. Таким образом, создание грамматики, с помощью которой – в соответствии с западноевропейской концепцией обучения – можно было бы выучить язык миссионируемых, призвано было послужить залогом миссионерского успеха. При этом не подвергалось сомнению, что грамматическое описание следует производить по образцу латинской грамматики, следуя грамматическим категориям латыни.

Обратимся к отражению категории падежа существительных в трех выше названных армянских грамматиках.

Ривола в своей грамматике 1624 года однозначно выделяет пять падежей, как в латинском языке: Nominativus, Genetivus, Dativus, Accusativus и Ablativus (Vokativus не называется). Далее даются, однако, шестичленные парадигмы армянских примеров с латинскими соответствиями, из которых следует, что на месте латинского аблатива (с двумя различными предлогами) в армянском языке представлены две падежные формы, отражающие различные значения: места / времени / направления, логического субъекта и др. Таким образом, грамматическая категория падежа латинского языка аплицируется в языковую систему армянского, но отражает ее неадекватно: для выражения определенных падежных значений в армянском языке представлено больше формальных оппозиций, чем в латинском.

В грамматике Галануса 1645 года данный языковой факт находит более детальное отражение. Галанус выделяет в армянском языке 10 падежей: Nominativus, Genetivus, Dativus, Accusativus, Vokativus, Ablativus, Instrumentalis, Narrativus, Commorativus и Circumlativus. При этом, как показывают приводимые в парадигмах латинские примеры-соответствия, Ablativus, Instrumentalis, Narrativus и Commorativus должны соответствовать латинскому аблативу, а Circumlativus – аккузативу. Используемый армянский языковой материал свидетельствует, однако, о том, что форма нарратива может употребляться также в соответствии со значениями латинских падежей генетива и датива, а форма циркумлатива со специальным префиксом nota аccusativi совпадает с формой инструменталя. То есть неизвестные латинскому языку «новые» падежи выделяются формально на месте последнего падежа латинской парадигмы – аблатива, а выражаемые данными формами значения описываются с ориентацией на значения латинских падежей. ← 182 | 183 →

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.