Show Less
Restricted access

Slavische Geisteskultur: Ethnolinguistische und philologische Forschungen. Teil 1- Славянская духовная культура: этнолингвист ические и филологическ ие исследования. Часть 1

Zum 90. Geburtstag von N.I. Tolstoj- К 90-летию со дня рождения Н.И. Толстого

Series:

Edited By Anatolij A Alekseev, Nikolaj P. Antropov and Anna Kretschmer

Der erste Band der Wiener Konferenz (2013) anlässlich des 90. Geburtstages von Nikita Il’ič Tolstoj († 1996) zur traditionellen Volkskultur und zur Sprachgeschichte der Slavia Orthodoxa, den beiden Hauptsträngen der Forschungsarbeit des bedeutenden Moskauer Philologen, enthält die ethnolinguistischen Beiträge seiner Kollegen, Mitarbeiter und Schüler sowie Materialien zu seiner Person und seinem Werdegang. Die versammelten Beiträge dieses Bandes sind in slavischen Sprachen verfasst.
Первый том конференции в Вене (2013 г.), приуроченно й к 90-летию со дня рождения Н. И. Толстого († 1996) и посвященной традиционно й народной культуре славян и языковой истории Slavia Orthodoxa, двум главным направления м исследовани й выдающегося московского филолога, включает в себя работы его коллег, сотрудников и учеников по этнолингвис тике, а также мемуарные и биографичес кие материалы.
Show Summary Details
Restricted access

Любинко Раденкович (Београд) - „Ходячий“ покойник в духовной культуре славян

Extract

| 141 →

Любинко Раденкович (Београд)

„Ходячий“ покойник в духовной культуре славян*

Покойники в общем понимании славянских народов делятся на две группы: с одной стороны, это умершие естественной смертью предки, которых русский народ называет почетным именем родители, белорусы – дзяды, украинцы – деды, сербы – преци, и, с другой стороны, преждевременно умершие (погибшие или самоубийцы), которые считаются «нечистыми» и называются заложными, или мертвяками (ср. Зеленин 1999: 18). Основное различие между ними состоит в том, что предки, по широко распространенному поверью, после своей смерти и традиционных похорон, уходят в потусторонний мир, где они принимают на себя продуцирующую и охранную роль по отношению к своим потомкам, тогда как «нечистых» покойников, не доживших до конца своей жизни, как правило, оставляли на открытом пространстве недалеко от места смерти, бросали в овраг, в воду или зарывали без традиционных погребальных почестей; такие покойники, как считалось, вредят живым людям.

Можно выделить несколько категорий «нечистых» покойников: 1) умершие насильственной смертью (убитые воины, разбойники, прохожие; замурованные как строительная жертва в фундаменте дома, моста); 2) самоубийцы – висельники, утопленники, опойцы – люди, погибшие от неумеренного употребления спиртных напитков; 3) умершие в «опасный» период года (в Болгарии это люди, соблюдавшие трехдневный пост – тример в первые три дня Великого поста, т. е. на Тодоровой неделе; на Русальной неделе; у сербов – умершие или погибшие участницы обрядового шествия – кралицы и т. п.); 4) дети, умершие без крещения.

Все «нечистые» покойники считаются «ходячими». Правда, их хождение проявляется по-разному. Убитые и замурованные остаются на месте своей смерти и появляются около него ночью (ср. болгарско-сербский дух таласъм, таласон). Души умерших или погибших в „опасное“ время „пробуждаются“ периодически с календарным наступлением этого времени ← 141 | 142 → (вероятно, из таких покойников происходят балканские календарные демоны караконджулы, вост.-слав. святке, шуликуны, русалки). Души самоубийц бродят ночью по полям, по лесам, по берегам рек и озер, могут поселиться в пустом доме (ср. пустодомка) или на мельнице – именно из этих душ происходят многочисленные призраки, которые пугают людей (ср. их названия и функции в: Раденковић 2008: 349–362). Как указывает О. А. Черепанова, на Русском Севере не всегда очевидно, одно или разные понятия выражают слова умран (покойник, встающий по ночам и являющийся беременным женщинам), миряк (призрак), еретик (привидение, дух умершего колдуна), колокольный ман (привидение покойника, являющееся на колокольнях и кладбищах), церковник (привидение покойника в церквах) (Черепанова 1983: 52). Ср. в хорватской традиции (Адриатика, Далмация) мифологическое существо (l)orko, которое понимается то как ночной призрак, то как вампир. Что касается детей, умерших до крещения, то, по верованиям из восточной Сербии (окрестности Пирота), Болгарии (Благоевградско, Родопы) и Македонии (Мариово), они под названием навяк, навяче, навка и т. д., превращенные в птиц, ночью летают и ищут любую роженицу, чтобы сосать ее молоко до крови. Или, согласно широко известному рассказу, через определенное время после смерти некрещеный младенец выходит из земли и, пролетая по воздуху, просит креста (Раденкович 2004: 209–210).

Ходячими могут стать и другие покойники, похороненные, как положено, на кладбищах. В первую очередь это те, кто при жизни занимался колдовством и оборотничеством. В Закарпатье вампира уподобляют колдуну: „вампир (упир, босоркун) и колдун – это одно и то же“ (Богатырев 1971: 271). Вологодские колдуны перед смертью давали родным совет, как следует их похоронить: если они умрут в поле – не вносить в дом; если умрут в доме – вынести из дома вперед не ногами, как принято, а головой; у первой реки остановиться, перевернуть его в гробу навзничь и подрезать ему пятки или подколенные жилы (отчего он теряет возможность „ходить“ по земле). В окрестностях Смоленска сразу после того, как могила колдуна засыпалась землей, в нее вбивали осиновый кол с целью помешать покойнику подниматься из гроба, бродить и пугать живых людей (Максимов 1903: 126).

Люди-волкодлаки, которые при жизни временно превращались в волка (по поверьям украинцев и белорусов, они могли превращаться в собаку, кошку, куст, пень), а также ведьмы после смерти оставались на земле и продолжали вредить людям и скоту. В Хорватии, частично в юго-западной Сербии, Боснии и Словении оборотни, живые или мертвые, называются вукодлаками (чаще это название, появляющееся в разных вариантах, относится к мертвым – vukozlak, vukozlačina, ukodlak, ukozlak, rkodlak, kodlak, kozlak, ← 142 | 143 → korlak, kudljak, kurlak). У словенцев ведьмак vedomec после смерти тоже, по поверьям, встает из могилы; в юго-западной Словении (Нотраньско) таких ведьмаков называли premrli (Kropej 2008: 290). В Киевской губернии упырем, кроме умерших, могли называть и живого человека – колдуна. Так, на судебном процессе 1831 года человек, который разрыл могилу и выкопал тела двух супругов, отрезал им головы и сжег, а их тела проколол осиновым колом, считая, что они упыри и виновны в нескольких случаях смерти в деревне, заявил: «Я родился упырем, и пока жить буду, буду помогать людям в их болестях» (Кошовик 1883: 169–171). В южно-русских поверьях упырем иногда называют и «сильного», старшего над другими живого колдуна (Власова 1998: 500). В центральной России, и особенно на Русском Севере, способность к колдовству называется еретничеством, поэтому и ходячие покойники чаще всего называются еретиками (еретники, ерестуны).

В польской традиции тоже видна связь колдовского оборотничества с хождением после смерти. Так, до XVIII века вредного ходячего покойника (powrotnik) называли stryga или wieszczyca, потом преобладало название upiór (более ранняя форма upierz, диал. lupiór); в народных говорах еще и strzygoń (Dźwigoł 2004: 82). В юго-восточной Польше живой человек, про которого думают, что у него два сердца – хорошее и злое, называется upiór żywy. В окрестностях Лодзи существует разница между ходячими покойниками – стригонем и упырем. Стригонь (strzygoń) обладает особыми, широко известными признаками, тогда как упырем (upiór) называется любой ходячий покойник (Baranowski 1981: 52).

Вера в оборотней была сильна как в древней и средневековой Руси, так и в России XVIII–XIX вв. Колдун или ведьма, превращаясь в волка, медведя, хищную птицу или другое животное, приобретают не только их способности (могут рыскать зверем, летать птицей, преодолевать преграды при входе и выходе из разных помещений, включая и могилы), но также характер и образ поведения этих животных – в частности, их кровожадность (оборотни кусают и поедают людей, наводят эпидемии на людей и скот, душaт детей). Именно тут мы находим ответ на вопрос о природе и степени кровожадности упырей (вампиров). Там, где развиты поверья об оборотничестве как колдовском действии, встречаются и поверья о кровожадности как покойных колдунов, так и живых. В области центральных Балкан (восточная и южная Сербия, западная Болгария и Македония) слабо развиты поверья об оборотнях, поэтому там отсутствуют и рассказы о том, что упыри сосут кровь людей, их считают просто своими несчастными и „заблудившимися“ покойниками, чья душа не нашла пути в потусторонний мир. Оставшись без тела, она продолжает и некоторые формы земной жизни. Так, чтобы ← 143 | 144 → сохранить свою силу, душа вынуждена высасывать кровь у скота, из-за чего он погибает. На Балканах известен сюжет о вампире, у которого через определенное время вырастают кости и он поступает работать мясником, чтобы питаться кровью скота. Такие ходячие покойники тоже считаются вредоносными, но к ним люди относятся без особого страха.

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.