Show Less
Restricted access

Gedächtnisraum Literatur – Gedächtnisraum Sprache: Europäische Dimensionen slavischer Geschichte und Kultur

Festschrift für Svetlana und Gerhard Ressel

Series:

Edited By Alexander Bierich, Thomas Bruns and Henrieke Stahl

Die Festschrift ist Herrn Professor Gerhard Ressel und seiner Ehefrau Dr. Svetlana Ressel-Jelisavčić zusammen gewidmet. Ihre menschliche Verbundenheit führte im wissenschaftlichen Bereich von Forschung und Lehre zu einer Vielzahl gemeinsam verfasster und veröffentlichter Beiträge im In- und Ausland und ebenso gemeinsam abgehaltener Lehrveranstaltungen. Sowohl in der Forschung als auch in der Lehre zeigten und zeigen sich dabei die Jubilare als Slavisten im besten Sinne des Wortes, haben sie in ihrer langjährigen Tätigkeit doch nicht nur verschiedene slavische Sprachen abgedeckt, sondern darüber hinaus in gleicher Weise die drei Säulen der Philologie, die Sprach-, Literatur- und Kulturwissenschaft.

An der Festschrift hat sich eine große Zahl von Freunden, ehemaligen SchülerInnen, MitarbeiterInnen und KollegInnen mit Beiträgen beteiligt, deren Bandbreite von einzelphilologischen, sprach- wie literaturwissenschaftlichen Aspekten der Slavistik bis hin zu übergreifenden, interdisziplinär ausgerichteten kultur- und geisteswissenschaftlichen Fragestellungen im gesamteuropäischen Kontext bestens geeignet ist, das vielschichtige Schaffen von Prof. em. Dr. Gerhard Ressel und Dr. Svetlana Ressel-Jelisavčić zu reflektieren.

Show Summary Details
Restricted access

О значении слова ‚авось’: заметки дилетанта на полях языковедческих штудий

О значении слова ‚авось’:

заметки дилетанта на полях языковедческих штудий

Extract

Алексей Н. Круглов (Москва/Трир)

Как минимум последние полвека1 интерес многих языковедов прикован к загадочному русскому словечку ‚авось’: в нем видят выражение таких «внеязыковых феноменов»,2 которые как нельзя лучше характеризуют русскую культуру и характер русского народа; его рассматривают не только как языковой, но и как «этнографический, этнопсихологический и поэтический факт».3 Но несмотря на все обилие исследовательской литературы итоги данных штудий, в особенности у дилетантов в языковедении, вызывают все же некоторое недоумение. Так, до сих пор до конца не ясна этимология данного слова,4 и споры на эту тему, похоже, будут продолжаться еще долго. Не понятен даже род этой частицы в том случае, если это междометие5 или наречие6 субстантивируется: несмотря на явное доминирование мужского рода,7 в последнее время можно встретить и употребление в среднем роде.8 Спорным является и время появления этого странного слова.9 Нет единства и по вопросу о том, когда оно обрело свой «хрестоматийный»10 характер. Более того, чем на меньший эмпирический базис языковеды опираются, тем более глобальные выводы они себе позволяют, особенно в отношении так называемой внеязыковой действительности – на этом фоне выгодно отличаются литературоведческие работы, ←545 | 546→изучающие использование слова ‚авось’ отдельными русскими писателями.11 Количественные исследования в языковедческой литературе про ‚авось’, насколько я могу судить, отсутствуют как класс. Основаниями для утверждений «часто», «обычно»12 и пр. являются, судя по всему, лишь субъективные впечатления самих авторов. Различные по типу источники – пословицы и поговорки, классика XIX в. или современная малоизвестная литература – нередко рассматриваются недифференцированно. Хуже того, ряд авторов в новейшей исследовательской литературе, похоже, и вовсе решил удовольствоваться несколькими литературными примерами, заимствованными из предшествующих иностранных работ. Сравнения с другими языками в случае изучения слова ‚авось’ присутствуют, пожалуй, лишь в качестве исключения.13 Лейтмотивом же многих исследований, хотя и вызывающим определенное противодействие,14 оказывается развенчание русского ‚авося’ как выражения лени, беспечности, отсталости, пассивности, безответственности, иррационализма и фатализма русского человека,15 и по меньшей мере некоторые авторы ощущают себя в сей праведной борьбе, вероятно, не иначе как «передовыми людьми».16 Именно об этой борьбе «передовых людей» с русским авосем как выражением «русской ментальности», об основаниях, коими они руководствуются, равно как и об очевидных для меня литературных лакунах их штудий я и позволю сделать себе несколько дилетантских замечаний.

XIX век русской литературы и расцвет ‚авося’

Вполне возможно, что в литературный язык само слово ‚авось’ действительно попало из различных говоров в зоне Поволжья, первоначально выкристаллизовавшись в народной речи.17 Однако трудно оспаривать нормативный характер классической русской литературы XIX века, оказавшей, в свою очередь, огромное обратное влияние уже и на народную речь в силу ←546 | 547→своего эталонного характера. Именно в литературе XIX века авось и обрел поистине полулегендарный характер, которым он вряд ли обладал в богатом арсенале пословиц и поговорок (около сорока единиц). Уже одно из первых литературных обращений к авосю еще на заре XIX века, в 1798 году, сразу же придало этому слову некий культовый характер. В стихотворении «Авось!», составившем вместе с «Везет» и «Живет» некий триумвират, И. М. Долгорукий восклицал:

О слово милое, простое!

Тебя в стихах я восхвалю:

Ты Русское словцо прямое,

Всем сердцем я тебя люблю.18

Особой темой для Долгорукого оказываются действия на авось с точки зрения расчетов ума, рассудка («без тебя весь ум хоть брось») – подобное противопоставление прослеживается в русской литературе с первых попыток осмысления «русского словца»:

Пойдешь, Авось – везде отлого:

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.