Show Less
Restricted access

Apologien Russlands

Ein russisch-deutsches Presse-Projekt (1820–1840) und dessen Gestalter Fedor I. Tjutčev und Friedrich L. Lindner

Series:

Svetlana Kirschbaum

Ende der 1820er Jahre erschienen in einem der bedeutendsten Presseorgane Europas, der Augsburger Allgemeinen Zeitung, zahlreiche russlandkritische Artikel. Als Gegenreaktion engagierte die russische Gesandtschaft in München den renommierten Publizisten Friedrich L. Lindner, um das außenpolitische Ansehen Russlands wiederherzustellen. Die Autorin rekonstruiert den Verlauf dieser prorussischen Presse-Aktivitäten im Deutschland des 19. Jahrhunderts. Unter Heranziehung von bislang unveröffentlichtem Archivmaterial wird untersucht, welche Rolle hierbei der bedeutende russische Dichter und Publizist Fedor Tjutˇcev, ein Mitarbeiter der Gesandtschaft, spielte. Im Mittelpunkt der Studie stehen die russlandapologetischen Konzepte Lindners und Tjutčevs, die aufgrund dieser Zusammenarbeit entstanden sind.
Show Summary Details
Restricted access

8. Апология России между публицистикой и поэзией

Extract

Предмет данного исследования составили апологетические тексты Ф. Л. Линднера и Ф. И. Тютчева, возникшие в рамках или на фоне русского пропагандистского проекта в Германии в 1820-1840-е гг. В центре научного интереса оказались образы и идеи России, созданные участниками проекта, а также риторические средства, при помощи которых эти образы и идеи были сформулированы. Под термином „русский пропагандистский проект“ понимаются три рода активности, независимые друг от друга, но тесно связанные между собой фигурой Ф. И. Тютчева: это сотрудничество между Тютчевым и Линднером во время русско-турецкой войны (1828–1829) и польского восстания (1830–1831), а также возрождение пропагандистской деятельности Тютчева после публикации критической книги Маркиза де Кюстина Россия в 1839 году (1843) и Европейских революций (1848–1849). „Проект“ как целостное явление никогда не привлекал к себе внимания исследователей. Хронологическая реконструкция „проекта“, а также его предыстории, сделанные на основе архивных материалов, должны помочь прояснить некоторые (биографические и ментальные) пробелы в так называемых мюнхенских годах Тютчева. В частности, в работе показано, что тесное знакомство Тютчева с Линднером и его текстами может быть рассмотрено как исходная точка для поздних идей самого Тютчева.

Авторитет общественного мнения, возросший в Европе к началу 19 века, потребовал от носителей власти новых моделей поведения, а именно ясного и исчерпывающего идеологического обоснования политических акций. Подозрение в экспансионистской политике могло повредить не только репутации страны в глазах эмансипированного общества, но и повлиять на политические констелляции. Однако же и само общественное мнение – результат либерализации прессы – подвергалось манипуляции со стороны различных правительств, причем нередко именно через либеральную прессу. Анонимность публикуемых статей способствовала распространению фальсифицированной информации. Во время русско-турецкой войны 1828-1829 года общественное давление испытало на себе и русское правительство, когда в Западной Европе начали появляться статьи, дискредитирующие русскую внешнюю политику. Появлению антирусских статей в европейской прессе не в последнюю очередь способствовала и нехватка достоверной информации об „истинных“ намерениях России и границах ее геополитических амбиций. Чтобы нейтрализовать негативный эффект, производимый ← 241 | 242 → данными статьями, русская дипломатическая миссия в Мюнхене ангажировала известного немецкого публициста Ф. Л. Линднера. В период с 1828 по 1831 год Линднер напечатал в Аугсбургской Всеобщей газете (Augsburger Allgemeine Zeitung – AAZ), постоянным корреспондентом которой являлся, ряд прорусских статей. Инициатива подобных публикаций исходила скорее всего именно от Линднера, имевшего к этому моменту опыт пропагандистской деятельности в пользу различных правительств. В одной из своих статей Линднер опосредованно призывает русское правительство перестать видеть в общественных дискуссиях „призрак революции“ („Gespenst der Revolution“) и не оставлять общественное мнение на произвол недругов России. Координатором проекта есть основания считать сотрудника миссии Ф. И. Тютчева. До сих пор в тютчеведении инициатором пропагандистского проекта считался шеф мюнхенской миссии И. А. Потемкин. Вопрос о том, как Линднер попал в поле зрения Потемкина, не ставился. Однако, в ходе исследования выяснилось, что еще до приезда Потемкина Линднер публиковал в AAZ прорусские статьи, а с самой AAZ сотрудничал еще и предшественник Потемкина И. И. Воронцов-Дашков, под руководством которого Тютчев начал свою работу в Мюнхене. На основании новых сведений в исследовании существенно пересмотрена роль Тютчева как в рамках самого проекта, так и в его предверии. Кроме того, в работе выдвигается гипотеза, что тесное знакомство с Тютчевым не могло (хотя бы и опосредованно) не повлиять на тот образ России, который Линднер транслировал в AAZ. Первый тематический комплекс, который связывает Линднера и Тютчева, представляет собой восстание декабристов. Рассмотренный в контексте восстания русский дискурс в Мюнхене, с которым, как выяснилось, был знаком Линднер, и который, как представляется, имел значение для его позднего образа России, был сформирован не в последнюю очередь Тютчевым.

AAZ, одна из самых влиятельных газет первой половины 19 века, читалась также и вне Германии, что позволяло „одним махом“ подключить к дискуссии общеевропейскую общественность. Газета, сделавшая своим девизом беспристрастность, хотя и публиковала статьи, критиковавшие Россию, но предоставляла место и противоположной партии, став форумом для обсуждения „истинных“ намерений и принципов русской политики. Таким образом, именно немецкие медиа как „нейтральные воды“ стали ← 242 | 243 → удобным риторическим пространством для дискуссии о русской политике, тем более, что в России такие дебаты были невозможны. Ироничность ситуации придавал тот факт, что сама AAZ была запрещена в России. В конечном счете именно Запад стал прямым адресатом поиска русской идентичности; основы российской политики были сформулированы в рамках защитных речей. Западная полемика во время русско-турецкой войны (1828–1829) и во время польского восстания (1830–1831) проходила однако в разных идеологических контекстах. Если Россия в 1828–1829 г. в связи с освобождением Греции могла рассчитывать на симпатии в либеральных кругах Западной Европы, то во время подавления польского восстания она потеряла свои „бонусы“. Смена внешнеполитической репутации повлекла за собой смену риторической стратегии русских апологетов.

В западной дискуссии о России можно констатировать тесное переплетение русского, шире славянского, и собственно немецкого дискурсов: польский вопрос, больной как для России, так и для Германии может быть рассмотрен в контексте немецкого самопонимания. Польское восстание, а также его подавление русской армией, послужило для многих немецких либералов поводом поразмышлять о собственной политической ситуации и вызвало интенсивную полемику между либеральным и консервативным лагерем. С другой стороны, идея славянского единства коренится не в последнюю очередь в идеях объединения Германии.

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.