Show Less
Restricted access

Slavische Geisteskultur: Ethnolinguistische und philologische Forschungen. Teil 2

Zum 90. Geburtstag von N.I. Tolstoj

Series:

Edited By Anatolij A. Alekseev, Nikolaj P. Antropov, Anna Kretschmer, Fedor B. Poljakov and Svetlana M. Tolstaja

Der zweite Band der Wiener Konferenz (2013) anlässlich des 90. Geburtstages von Nikita Il’ič Tolstoj († 1996) zur traditionellen Volkskultur und zur Sprachgeschichte der Slavia Orthodoxa, den beiden Hauptsträngen der Forschungsarbeit des bedeutenden Moskauer Philologen, enthält die sprachgeschichtlichen Beiträge seiner Kollegen, Mitarbeiter und Schüler. Die versammelten Beiträge dieses Bandes sind in slavischen Sprachen verfasst.


Второй том конференции в Вене (2013 г.), приуроченной к 90-летию со дня рождения Н. И. Толстого († 1996) и посвященной традиционной народной культуре славян и языковой истории Slavia Orthodoxa, двум главным направлениям исследований выдающегося московского фи- лолога, включает в себя работы его коллег, сотрудников и учеников по вопросам языковой истории.

Show Summary Details
Restricted access

A. П. Майоров (Улан-Удэ) - Типы автохтонных заимствований в региональном узусе русского языка XVIII в. (по письменным памятникам Забайкалья)

Extract

| 151 →

A. П. Майоров (Улан-Удэ)

Типы автохтонных заимствований в региональном узусе русского языка XVIII в.

(по письменным памятникам Забайкалья)

Наиболее примечательной чертой регионального узуса русского языка XVIII в. на осваиваемых территориях с коренным нерусским населением является функционирование слов, заимствованных из языков автохтонных народов. В частности, забайкальский узус характеризуется многочисленными заимствованиями из бурятского, монгольского, китайского и тюркских языков, представленными в основном в бытовом лексиконе.

В тот период формы культурного взаимодействия между русскими, бурятами и эвенками были многообразными, и «хозяйственные, торговые, бытовые, семейные связи способствовали тому, что русские крестьяне овладевали бурятским и эвенкийским языком, а буряты и эвенки – русским» (Бураева 2005: 357–358).

Войдя в словарный фонд регионального узуса русского языка, многие из заимствований впоследствии составили неотъемлемую часть активного словарного запаса современного русского языка, функционирующего на территории Республики Бурятия. В современных русских говорах Бурятии продолжают активно употребляться бурятские заимствования самых различных тематических групп: половозрастные наименования домашних животных (бурун, качерик, даган, куцан, яман и др.), названия пищевых продуктов и блюд (затуран, орёма, сымыген, урмун), наименования бытовой утвари, украшений (барюлки, маржан) и многие другие слова. Общеупотребительными в разговорном узусе русского языка в Бурятии являются такие бурятизмы, как гуран ‘самец косули’, гутулы ‘вид обуви’, позы/бузы ‘вид мясного блюда’, тарак ‘заквашенное топленое молоко’, хошхонок ‘вид мясного блюда’, хадак ‘сложенное вдвое шелковое полотенце, которое преподносят гостям в знак уважения’, сагалган (цагаловка – в разговорном варианте) ‘Новый год по восточному календарю, праздник Белого Месяца’, шара ‘выварки чая, чайная гуща’ и др.

При сопоставлении автохтонных заимствований XVIII в. с данными современных русских говоров Забайкалья и регионального варианта литературного языка возникает вопрос об исторической динамике словарного ← 151 | 152 → состава и роли в его формировании подобных заимствованных слов. В связи с этим представляется актуальной задача синхронного описания всех локальных заимствований, выявленных в забайкальской деловой письменности XVIII в., характеристика тематических и лексико-семантических групп данных слов.

Для характеристики языковой ситуации в Забайкалье того времени безусловное значение имеет изучение взаимоотношений между русскими людьми и коренным населением (бурятами, эвенками), той политики, которая выстраивалась и осуществлялась российским правительством по отношению к «инородцам», и тех обязанностей, которые возлагались на местное население.

Помимо исполнения главной государственной повинности – уплаты ясака, коренное население было занято в хозяйственной деятельности по освоению края. Для этого представители административно-управленческого аппарата нередко привлекали к сотрудничеству старейшин и начальников родо-племенных общин, решавших порой аналогичные административно-полицейские и хозяйственные вопросы. В бурятских ведомствах учреждались специальные «конторы», видимо, по аналогии с провициальными канцеляриями. Присутствие конторы состояло из главного тайши и 6 депутатов. Двое из них вместе с тайшой поочередно дежурили и решали дела, четверо же других разъезжали для управления и решения дел на местах. При конторе устраивались «сугланы» (собрания) для раскладки податей и повинностей и решения более важных дел.

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.