Show Less
Restricted access

Границы, пороги, лиминальность и субъективность в современной поэзии

Series:

Edited By Henrieke Stahl and Ekaterina Friedrich

В современной литературе обостряется осознание границ, пограничных пространств, переходов, а также их трансформативности. Наряду с понятиями границы и порога, выступающими в первую очередь в качестве пространственных и временных маркеров, свою функциональность для исследования современной поэзии подтверждает и термин лиминальность, первоначально отсылающий к работам А. ван Геннепа и В. Тёрнера. Демонстрируя плюрализм современных поэтик, а также форм реализации поэтического субъекта, данный сборник открывает широкую перспективу исследования проблемы лиминальности. Среди ее аспектов – лиминальная сущность поэтического субъекта, формируемая в ситуации преодоления различных (пространственных, временных, экзистенциальных и проч.) границ; лиминальная природа самой поэзии, а также медийных и (транс-)жанровых комбинаций, порождающих новых многомерных субъектов; наконец, лиминальность как аспект формирования разнообразных поэтических инстанций (в том числе и субъективности), как феномен смыслового балансирования, одновременного преодоления и утверждения границ

Show Summary Details
Restricted access

«Всякую вещь можно открыть, как дверь». К построению лиминальных пространств в поздней лирике Ольги Седаковой

Всякую вещь можно открыть, как дверь. К построению лиминальных пространств в поздней лирике Ольги Седаковой

Extract

Ангелика Шмитт

Abstract

Die Lyrik der russischen Dichterin Olʼga Sedakova kann als eine „Poesie der Liminalität“ bezeichnet werden. Ihre Gedichte spiegeln mystische Erfahrung vor dem Hintergrund der kulturellen Traditionen des Ostens wie des Westens. Der Gegensatz zwischen dieser Welt und dem Jenseits kommt in der klassischen Opposition von Himmel und Erde zum Tragen, in dem Gegensatz von Naturgesetzlichkeit und deren Aufhebung. In das poetische Weltbild der steten Transition sind die vier Elemente Erde, Wasser, Luft und Feuer eingebettet als graduelle Übergangsstufen von einem Bereich in den anderen. Dabei zeichnet sich eine Dominanz des Elements Wasser ab, das als Chiffre für eine weiblich geprägte östliche Spiritualität und als Vermittlerinstanz zwischen dem Dies- und dem Jenseits fungiert. Besondere Aufmerksamkeit legt der Beitrag auf die visuelle Gestaltung von Sedakovas Gedichten, die in der späteren Lyrik zu einem wichtigen Strukturmerkmal wird.

Искусство Седаковой […] пороговое, оно свидетельствует о мире, в котором состояние перехода – норма.1

Oльга Седакова, принадлежащая к группе поэтов-метафизиков неофициальной литературы 70-х и 80-х гг.2, – поэт лиминальности. В ее стихах, передающих мистический опыт на фоне западноевропейской и восточно-православной, а также китайской традиций, иной мир обыгрывается с помощью приема остранения и парадоксальных преломлений. Земной мир у Седаковой пронизан сверхчувственными явлениями, а реалии этого мира становятся символами потустороннего бытия. Сама поэзия при этом понимается как инструмент для передачи переживания трансцендентности читателю, который посредством рецепции стихов получает возможность стать соучастником передаваемого в тексте опыта. Х. Шталь говорит в этой связи об «имманентности трансцендентности» в поэтике Седаковой.3

Не раз уже было отмечено в критике, что оба мира в лирике русской поэтессы связаны множеством переходных моментов, означенных переступанием порога из одной области в другую.4 На метафорическом ←159 | 160→уровне в роли порога выступают образы двери, окна, ворот, арок, органов чувств (особенно глаз), ушка иголки. Помимо этого, важную роль играют пороговые ситуации, которые актуализируют классические топосы иного, как то: ночь, сон или смерть. Сюда относятся утреннее и вечернее время, пробуждение и засыпание, пороговые моменты жизни, такие как рождение, переход ко взрослой жизни, смерть, а также болезни, путешествия и перемена времен года. Образами, маркирующими связь между мирами, являются лестница, мост, коридор, колодец, а также растения, животные, ландшафты и – особенно часто – вода в разных своих проявлениях.

Программными стихотворениями из раннего творчества поэтессы, в которых обыгрываются типичные для ее поэзии мотивы, являются «Однажды, когда я умру до конца…» (1967)5 и «Неужели, Мария…» (1973)6. Не случайно первым стихотворением открывается собрание ее сочинений. Продолжая традицию мировой поэзии, восходящую к „Exegi monumentum…“ Горация7, она вводит центральные пороговые мотивы, которые остаются актуальными на протяжении всего ее творческого пути. Это оппозиции жизни и смерти, сна и пробуждения, дня и ночи, знания и неведения или сознательного и бессознательного. А центр второго стихотворения образует мотив сада – один из важнейших для Седаковой шифров для обозначения иного мира как райской родины человека, который на земле влачит жалкое существование, охарактеризованное как состояние болезни.

В понимании Ольги Седаковой, главный посредник перехода в иную реальность – сам поэт и его словесное творчество. Одним из центральных стихотворений, касающихся ее поэтологических установок, является «Ночное шитье» из цикла с программным названием «Ворота. Окна. Арки»8. В нем поэт предстает как ткач, портной и вышивальщик словесных тканей, которые сотканы из материала снов, –ив таком качестве осуществляет свое посредничество с миром иного. Характерно, что образы взяты из сферы деятельности, традиционно приписываемой женскому полу.

Свое искусство Седакова понимает как «жреческое»9 и как «диалог с дальним», как отмечено в одноименной статье10. Она, как и другие поэты метафизической линии, исходит из понимания роли художника в духе Михаила Шварцмана, видевшего в нем своего рода священнослужителя, которому отведена задача сохранять связь с потусторонним ми←160 | 161→ром через творения искусства. Считая себя наследником и хранителем традиций русского символизма в советскую эпоху, враждебную по отношению к метафизике, он создал в изобразительном искусстве школу, которую назвал иератикой и цель которой видел в изображении «протофеноменального» мира на холсте.11

Известно, что сама Седакова определяет себя как человека, воспринимающего мир преимущественно зрительно и пространственно, а не посредством слуховых ощущений или временных категорий.12 В «Похвале поэзии» она описывает событие, которое происходило на рождество 1965 г., когда ей было 15 лет. Она придает ему решающее значение для своего призвания в поэзии13, и связано оно именно с пространственногеометрическим восприятием: у Седаковой было некое видение наяву (как утверждает она сама – не галлюцинация), ив нем печь, на которой она укрылась от страха (после гаданий), «оказалась в центре мира, и центр этот куда-то мчался»14. В заключение своих размышлений о происходившем она пишет:

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.