Show Less
Restricted access

Across Borders: Essays in 20th Century Russian Literature and Russian-Jewish Cultural Contacts. In Honor of Vladimir Khazan

Series:

Edited By Lazar Fleishman and Fedor B. Poljakov

The volume consists of 27 essays dedicated to Vladimir Khazan, the leading specialist in Russian-Jewish relationship and in the study of 20th century Russian literature. The essays deal with Blok, Bely, Akhmatova, Babel, Jabotinsky, Remizov, and Nabokov. The volume introduces unknown documents and facts that elucidate new aspects of Polish-Russian, German-Russian, Russian-Baltic, and Russian-French literary contacts, reveal unknown details about post-Stalinist Soviet "samizdat" and the story of publication of Pasternak’s "Doctor Zhivago". Among the contributors are such distinguished scholars as Konstantin Azadovsky, Oleg Budnitskii, Stefano Garzonio, Mirja Lecke, Leonid Livak, Magnus Ljunggren, Paolo Mancosu, Piotr Mitzner, Boris Ravdin, and Roman Timenchik

Show Summary Details
Restricted access

Исаак Бабель во Франции (к истории двух поездок)

Extract



Елена Погорельская

Гос. литературный музей, Москва





Все помнят учителя русской словесности Алексея Казанцева из рассказа «Гюи де Мопассан». Он был счастливее остальных героев новеллы, потому что обладал духовной родиной – Испанией: «Казанцев и проездом не бывал в Испании, но любовь к этой стране заполняла его существо – он знал в Испании все замки, сады и реки». В каком-то смысле тем же, чем для Казанцева была Испания, для самого Исаака Бабеля стала Франция. Однако автор рассказа оказался удачливее своего героя: в отличие от Казанцева, знавшего об Испании только из книг, за свою недолгую жизнь Бабель трижды побывал во Франции. Причем два раза – в 1927–1928 и в 1932–1933 гг. – жил там подолгу. На короткое время он приезжал в Париж летом 1935-го, на антифашистский Конгресс писателей в защиту культуры, куда его (как и Бориса Пастернака) не хотели отправлять, и наверняка не послали бы, если бы не настоятельное требование французских писателей.

* * *

Первый раз Бабель прожил во Франции четырнадцать с половиной месяцев. Оформить заграничный паспорт и разрешение на выезд в 1927 г. было проще, чем впоследствии. Но на настроение Бабеля в начале его пребывания в Париже сильно повлияла предотъездная ситуация. «Я выехал из Киева 10/VII, шесть дней пробыл в Берлине, третий день живу в Париже, – сообщал он А.Г. Слоним 22 июля. – Путешествие было грустное <…> Я еще ничего не видел, п<отому> ч<то> глаза мои еще не смотрят. Ужасная моя жизнь в Москве не идет у меня из головы».1

Бабель имел в виду мучительные отношения и разрыв с Т. В. Кашириной (будущей женой Вс. В. Иванова), матерью его сына Михаила, родившегося 13 июля 1926 г. Вероятно, отправляясь за границу, Бабель осознавал, что ему больше никогда не доведется увидеть ребенка. На предотъездную обстановку повлияла болезнь и скоропостижная смерть в Киеве тестя ←209 | 210→Бориса Вениаминовича Гронфайна (он умер 7 марта 1927 г.), отодвинув и сроки самого отъезда: писатель вынужден был заниматься наследственными делами жены, к тому же на его руках оставалась больная теща, Берта (Блюма) Давыдовна, которую он отвез к дочери в Париж.

Путь Бабеля во Францию лежал через Берлин. Из его показаний на следствии в 1939 г. известно, что остановился он в меблированных комнатах на Фазанен-штрассе, рекомендованных полпредством всем приезжавшим в столицу Германии советским гражданам. В Берлине, в июле 1927-го, произошла в какой-то степени роковая для него встреча – он довольно близко сошелся с работавшей машинисткой в советском Торгпредстве Евгенией Соломоновной Гладун, будущей женой будущего наркома внутренних дел Н.И. Ежова.

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.