Show Less
Restricted access

Across Borders: Essays in 20th Century Russian Literature and Russian-Jewish Cultural Contacts. In Honor of Vladimir Khazan

Series:

Edited By Lazar Fleishman and Fedor B. Poljakov

The volume consists of 27 essays dedicated to Vladimir Khazan, the leading specialist in Russian-Jewish relationship and in the study of 20th century Russian literature. The essays deal with Blok, Bely, Akhmatova, Babel, Jabotinsky, Remizov, and Nabokov. The volume introduces unknown documents and facts that elucidate new aspects of Polish-Russian, German-Russian, Russian-Baltic, and Russian-French literary contacts, reveal unknown details about post-Stalinist Soviet "samizdat" and the story of publication of Pasternak’s "Doctor Zhivago". Among the contributors are such distinguished scholars as Konstantin Azadovsky, Oleg Budnitskii, Stefano Garzonio, Mirja Lecke, Leonid Livak, Magnus Ljunggren, Paolo Mancosu, Piotr Mitzner, Boris Ravdin, and Roman Timenchik

Show Summary Details
Restricted access

Рукописный альбом Алексея Ремизова «Щуп и цапля» 1948 г.

Extract



А.М. ГрачевaИнститут русской литературы (Пушкинский Дом)С.-Петербург





Рукописный альбом «Щуп и цапля» входит в состав материалов 1948–1952 гг., подаренных литератором начинающей писательнице Наталье Владимировне Кодрянской (1901–1983). В годы после Второй мировой войны она стала для Ремизова не только другом, меценатом, но и последней ученицей, которую он хотел сделать продолжательницей своей художественной традиции. В процессе литературного обучения Кодрянской писатель использовал несколько форм «педагогической технологии». Во-первых, в конце 40-х гг. он был негласным редактором рукописи подготовленного ею сборника сказок.1 Ремизов в значительной степени перерабатывал полученные им исходные тексты согласно своим стилевым задачам и в письмах разъяснял Кодрянской направленность и причины своих исправлений. В конечном итоге, успех опубликованной книги был, во многом, определен тайным «соавторством» учителя и ученицы. Однако главной задачей пожилого мэтра было обобщение и передача Кодрянской своего опыта по созданию литературной прозы, чтобы побудить ее стать продолжательницей стилевых традиций того направления, к которому он относил протопопа Аввакума, Н.В. Гоголя и самого себя. Параллельно с переработкой конкретных текстов – сказок Кодрянской – он для нее создал своего рода учебник «Как научиться писать».2 В нем писатель раскрывал «механизм» ←409 | 410→создания прозы на примерах из древнерусской, классической и современной литературы. Существенным дополнением к «учебным материалам», подготовленным Ремизовым для своей, как он ее называл, «литературной внучки», является и «Щуп и цапля» 1948 г. Последний можно было бы озаглавить: «Как не надо писать».

Альбом представляет собой самодельную тетрадь. Она смонтирована из единообразных листов в 4°, на которые наклеены вырезки печатных публикаций текстов Ремизова, а также тексты наборных рукописей, составленных из газетных вырезок текстов других авторов (в том числе и неустановленных) и дополняющих их автографов писателя. В ряде случаев старые тексты сопровождаются позднейшими авторскими ремарками, датируемыми 1948 г. Альбом имеет единую авторскую нумерацию, не совпадающую с позднейшей архивной.

Фактически это – целостный графически оформленный монтаж вырезок газетных публикаций и автографов литературно-критических заметок Ремизова конца 20-х – начала 30-х гг., критикующих и высмеивающих стилевые огрехи, штампы и «ляпы», замеченные писателем на страницах периодики и современной художественной прозы.

Название альбома 1948 г. восходит к давнему проекту Ремизова – серии заметок литературного пуриста, начатой в 1926 г. под заглавием «Цапля» в пражском журнале Своими Путями и продолженной в 1931 г. в парижской Новой Газете под расширенным заголовком «Щуп и цапля». Семантику названия проясняет любимый у Ремизова Словарь живого великорусского языка В. Даля. Щуп – это «острый железный прут, для прободанья оболочки и ощупанья сокрытого внутри».3 Цапля – это «придирчивый, привязчивый человек».4 В миниатюрных заметках в образе «цапли» представал сам автор, проверяющий «щупом» строгого критика как ординарные газетные сообщения, так и оригинальные литературные тексты. Проект был оборван в связи с прекращением выхода Новой Газеты и невозможностью найти другое периодическое издание для публикации миниатюр, уже написанных с целью продолжения цикла «Щуп и цапля». Автографы неопубликованных текстов хранились в архиве Ремизова. Ими писатель и завершил свой рукописный альбом. Тексты последних миниатюр показывают, что автор ←410 | 411→постепенно расширял направленность своего критического анализа, переходя от порицания стилевой или грамматической неправильности к исправлению исторической и идеологической лжи. В этом плане знаменательна его отповедь критику А.А. Яблоновскому, в духе тривиальной антибольшевистской пропаганды обозвавшего М. Горького «лакеем революции»: «Но ведь ‹лакеем› по-русски бранно зовут: если кто из выгоды меняет господ, да еще последнему, льстя, для выслуги ж про старого брешет, а покажи ему рубль, к тебе пойдет, а того барина охает. (В старину: ‹перелеты›). Но какой же лакей: всю жизнь, исповедуя свою веру, ей служит, как Горький служил всю свою жизнь революции! Этак и ученого за его служение науке можно записать в ‹лакеи› и не облизнуться».

Примечательно, что в неопубликованных миниатюрах цикла как бы пунктиром намечены отдельные черты потенциального развития Ремизова-литературного критика, грани, полноценно так и не раскрывшиеся в его последующих статьях и эссе. О вынужденном обрыве этого направления критической деятельности свидетельствует и завершающая «Щуп и цаплю» итоговая авторская ремарка: «Тут мою Цаплю и прекратили».

Анализ всего комплекса текстов «Щуп и цапля» 1948 г. позволяет сделать вывод о том, что, рассматриваемые в совокупности, они представляют собой части позднего законченного произведения Ремизова, относящегося к «жанру-ансамблю» и созданного в рамках излюбленного писателем метода court-métrage. «Щуп и цапля» органично дополняет совокупность «методических» материалов, подготовленных писателем для своей последней литературной ученицы, о чем свидетельствует и дарственная надпись на титульном листе альбома: «Наталье Владимировне Кодрянской / Именная халва для науки». «Щуп и цапля» 1948 г., как и другие тексты из «методических материалов» по писательскому мастерству, является частью творческого завещания Ремизова, его завета, адресованного не только Кодрянской, но и другим молодым писателям, чтобы направить их литературное развитие на исповедуемую им дорогу «русского лада».

You are not authenticated to view the full text of this chapter or article.

This site requires a subscription or purchase to access the full text of books or journals.

Do you have any questions? Contact us.

Or login to access all content.